По главной улице ничем не примечательного провинциального города ковыляла древняя бабулька с клюшкой. Навстречу ей шел молодой человек с мечтающим видом. Будучи едва ли не единственными пешеходами на этой улице, они неминуемо встретились. Бабка оценивающе взглянула на мужика, пробормотала что-то обличительное. Мужик, не оглядываясь, прошел мимо и завернул в небольшой магазинчик. На выходе из магазина его ждал сюрприз, не из приятных. Напротив него стояла бабка, держащая свою клюшку как автомат. Не задерживаясь, она дала несколько очередей по мужику, на шум сбежались окрестные аборигены.

Belorussia, small town Bobruisk, hotel “Bobruisk®”
Get your telegram. The Sky-scraping Man was warranted. Waiting agents from Europe.
Oswald Spilson .
«С пятого пути отправляется поезд на Минск» - пробурчал недовольный голос из громкоговорителя. Иван Иванович Колбаса прогуливался по перрону, нетерпеливо поглядывая в сторону небольшого мостика через железную дорогу.
Иван Иванович был средненьким человеком пятидесяти – шестидесяти лет. Он был немного сутул, носил потертый кожаный плащ и неизменный дипломат с замком в виде крокодила. Работал он в Следственном отделе Бобруйской Милиции начальником по борьбе с коррупцией, наркоманией, нацпроектами и другими громкими словами.
К перрону подошел ожидаемый им поезд. Из вагонов повалили пенсионеры и садоводы. Из дверей первого класса вышел довольно молодой по сравнению с Иван Иванычем человек, который быстро нашел его в толпе и, протискиваясь между бабками с колясками и дедками с сигаретами, поспешил к нему.
- Здрасте, Иван Иваныч, как делишки? – спросил он.
- Привет, Освальд. Живем-с помаленьку.
- А что пресса? Молчит?
- Как бы не так! Первое преступление в городе, совершенное огнестрельным оружием!
- Есть какие-нибудь подозрения?
- Были свидетели, говорят… - тут Иван Иваныч понизил голос, оглядываясь по сторонам. – Говорят, стреляла старуха лет семидесяти… Клюшкой!
- Странновато как-то… чтобы старуха… и как она выглядела?
- Старуха как старуха. Таких в городе десятки, сотни…
- Тысячи?
- Нет, для тысяч все-таки маловато.
- Зацепок никаких. Я думаю, следует опросить свидетелей. Да, кстати, администрация выделит мне средство передвижения?
- Возможно. Надо просто вежливо попросить.
Иван Иванович повел своего спутника к зданию Горадминистрации Бобруйска, удобно расположенного неподалеку от вокзала.

Внутри здание Горадминистрации выглядело ветхим, со стен отколупывались остатки былой красоты. Портрет Ильича, написанный на стене маслом, потерял большую часть вождя. Бывшая когда-то величественной парадная лестница, с которой воры стащили мраморную облицовку и чугунные перила местного литья, была постыдно закрыта «НА РЕМОНТ». Колонны холла, подпиравшие его высокий потолок, потрескались, по ним змеились желтые разводы – на верху не раз прорывало трубы. Сам потолок выглядел ужасно: помимо следов сантехнических катастроф и опасных трещин, в нескольких местах он обвалился, и была видна находящаяся под ним решетка из деревянных планок. Довершала картину этого разгрома проходящая в углу канализационная труба, бывшая когда-то, как и весь зал, выкрашенной в светло-синий цвет. Она была покрыта ржавыми подтеками, краска на ней облупилась.
Иван Иванович повел своего коллегу к небольшой лесенке слева.
Там пейзаж был не менее живописным. Прямо на лестничной площадке стоял старый покосившийся шкаф, рядом лежал стул, которому не хватало двух ножек и спинки. В углу стояли дворничья метла, бутылка из-под водки, старое ржавое ведро и малярный валик. Облупленные, потрескавшиеся стены, были расписаны пионерами, держащимися за руки неграми и китайцами, спортсменами, но чаще всего попадались портреты вождей. Над лестничной площадкой висела перегоревшая сорокаваттная лампочка на замотанном изолентой проводе.
Поднявшись по лестнице, Иван Иванович прошел по длинному коридору, до половины выкрашенному желтой краской, которая порядком потрескалась и отваливалась большими кусками. Справа и слева были одинаковые белые двери с облупившейся краской и пластмассовыми табличками, пуфики с рваной обивкой из кожзаменителя и расшатанными ножками, стулья, садиться на которые было опасно. Самой последней была дверь с надписью «Заведующий Следственным отделом милиции г. Бобруйска, по совместительству зам. Главы города Апполон Кондратьевич Ложкин-Поджарский», в которую и вошли Иван Иванович и его друг.
Зам. Главы города Бобруйска мирно посапывал, уронив голову на плечо. На столе у него лежали разнообразные бумаги, стояла электрическая печатная машина и бронзовая подставка под пишущие приборы в виде медведя с бочкой и надписью «Бобруйскъ. 1905 годъ». В этом кабинете ремонт не проводился так же давно, как и во всем здании.
- Апполон Кондратьевич, проснитесь! – требовательно сказал Иван Иванович.
Апполон Кондратьевич вздрогнул, уронив на пол несколько бумаг, и открыл глаза.
- А, Иван Иванович, это вы!.. А это кто?
- Освальд Спилсон! – довольно громко сказал Освальд. – Агент Тайной полиции, прибыл по просьбе начальства!
От такого вопля Апполон Кондратьевич завалился назад вместе со стулом и, пытаясь встать, опрокинул стол с печатной машиной в сторону Колбасы и Спилсона.
- Нам бы… Транспорт какой… - несчастно пробормотал Иван Иванович.

Выделенный Ложкиным-Поджарским «москвич-412» никак не желал заводиться. Шофер только пожимал плечами и уже с час копался под его капотом. Спилсон бродил по гаражу и рассматривал всевозможные канистры, шланги, болты и другие, обязательные в среднестатистическом гараже вещи. Иван Иванович рассказал ему дополнительные подробности дела, и тут было, над, чем подумать.
Во-первых, преступником была бабка с клюшкой-автоматом, что само по себе необычно. Во-вторых, бабка эта довольно ловко ушла от преследования, перепрыгнув трехметровый забор. В-третьих, когда милиционеры перелезли этот забор, она уже уезжала от них на черном «запорожце» с неразборчивыми номерными знаками. Насчет номерных знаков, кстати. Некоторые преследователи утверждают, что вместо символов там были изображены фигуры из трех пальцев. В-четвертых, наконец, черный запорожец, незамедлительно объявленный в розыск, легко оторвался от милицейской «девятки», проявив неожиданную скорость, маневренность и огромные запасы NO2, что для провинциального Бобруйска было в диковинку.
- Работает! – сообщил довольный шофер. Спилсон нехотя устроился на грязном сидении из кожзама.
В салоне «москвича» нещадно пахло бензином и водкой. Руль автомобиля был оплетен желтыми проводами, по-видимому, собственноручно. Рычаг коробки передач оканчивался рукояткой от сковородки. На педали сверху были прикручены домашние шлепанцы, причем все три – правые. Довершал это великолепие огромный агрегат, являвшийся радиоприемником, радиостанцией, магнитофоном и, как не странно, еще и будильником, оборудованным циферблатом марки «Салют» - с часовой и минутной стрелкой, секундомером, календарем и компасом. Агрегат этот надо было заводить два раза в неделю.
- Куда едем? – осведомился водитель.
- Проспект Семи Склеротиков, 2.
Шофер просунул ногу в шлепанец, взялся за рукоятку сковородки, свободной рукой завел часы, и машина соизволила сдвинуться с места. За окном сначала величественно проплыл вокзал с изображением герба Бобруйска – «выпивающим млекопитающим», как говорили местные жители, то есть медведем, спьяну обнимающем бобра, затем замелькали невзрачные дома, поначалу четырехэтажные, потом трех -, двух - и одноэтажные, которые стояли почти на берегу. Затем автомобиль въехал на мост, и в окне на миг мелькнула маленькая речушка. Потом снова понеслись дома, только на этот раз количество этажей в них возрастало по мере движения. На каком-то перекрестке водитель, бешено вращая свой покрытый проводами руль и на лету меняя шлепанцы, резко повернул направо. Проехав немного, он резко остановился, дернув до отказа еще одну сковородную ручку – ручной тормоз.
Спилсон, пошатываясь, вылез из машины и захлопнул дверь. Но не тут то было – дверь открылась обратно.
- Сильнее хлопай! – посоветовал шофер.
Агент Тайной полиции приложил к последующему хлопку всю свою силу. Дверь с громким щелчком закрылась, но зато открылся багажник. Водитель махнул рукой и показал на покрашенный в красный цвет дом.
В подъезде тоннами валялись бычки, стояли пустые бутылки и банки из-под пива. С первого этажа кто-то стащил радиатор, и теперь там из стены торчали две ржавые трубы. Дверь в подвал была приоткрыта, из нее валил пар. Лестница наверх местами провалилась, и поэтому подниматься пришлось очень осторожно. Стены были покрыты надписями, как не странно, приличного содержания, типа «Петя, не забудь купить хлеба».
Квартира свидетельницы, продавщицы того магазина, в котором произошло убийство, находилась на втором этаже. Спилсон пересек площадку и постучался в убогонькую дверь.
Дверь открылась, и выглянула хозяйка. За ухом у нее торчала тлеющая сигаретка, из-под брюнетистого парика выбивались красновато-зеленые волосы, а глаза были обведены огромными кругами темно-фиолетовой советской тушью. При виде этого зрелища сыщик отшатнулся, споткнулся об валяющуюся поперек площадки ржавую трубу, пошатнулся и упал на шофера.
- Я это… по делу… - промямлил он.
- По какому?
- По тому, что случилось у вас в магазине.
Свидетельница с минуту разглядывала пришедших вылезшими из орбит глазами, затем пропустила их внутрь.
В квартире пахло чем-то ужасным, поперек коридора валялась вешалка с одеждой. Когда Спилсон подошел к гардеробу, являвшему собой обшарпанный шкафчик с разбитым зеркалом, чтобы разуться, продавщица истошно заорала «Не сломай там мою коллекцию бычков!!!»
Открыв шкафчик, сыщик увидел в нем аккуратную пирамидку из окурков «Беломора», а рядом с ней десяток бутылок из-под пива, наполненных мутной зеленоватой жидкостью.
Спилсон снял ботинки, и его носки прилипли к заплеванному жвачками полу на первом же шагу.
- У меня это… Можно обувь не снимать. – Запоздало сообщила продавщица.
- Для начала мне бы хотелось узнать, как вас зовут. – Спросил Освальд, пытаясь отклеить ногу от пола.
- Ма… Мариэтта Францевна Зюзина.
- Машка, кому это ты там представляешься?! – раздался голос откуда-то из глубины квартиры.
- Не твое собачье дело! – ответила Машка - Мариэтта.
- Так как же вас зовут? – переспросил Спилсон, одной рукой доставая из кармана блокнотик, а другой - отклеивая себя от пола.
- Ладно, Марья Федотовна.
- Таак... ну вот, хоть доля правды.
- Кто это там?! – настаивал голос из недр квартиры.
- Это Освальд Спилсон, из милиции! – крикнул сыщик.
- Мент позорный! Мусор поганый! – отозвались из квартиры.
- Енто Петро, он ментов ненавидит. А, забей на подлеца, и все. – Сказала Марья Федотовна.
- Угу. Теперь скажите мне, Марья, кем был тот человек, которого убили около вашего магазина.
- О-о-о, это был большой человек.
- Нельзя ли уточнить, насколько большой? – спросил Спилсон, прижав блокнот подмышкой и пытаясь оторвать ногу от пола уже обеими руками.
- Это был… это был… - продавщица перешла на шепот. – Это был Гиви!
- Кто такой Гиви?
- Это наш мэр!

Спилсон нехотя развернулся и спустился к машине. Надо было узнать, кому принадлежал черный запорожец. Пожалуй, стоило прокатиться по автосервисам и ремонтным мастерским.

Колян Романов прогуливался рядом со своим автосервисом, самодовольно поглядывая на только что написанную красной краской на стене вывеску:
Автосервис «Скрип Педалей»
Блиц-ремонт автомобилей не позднее 1985 г.в. – 1000 руб.
Покраска автотранспорта гуашью – 500 руб., акварелью – 250 руб.
Смена зимних покрышек на летние и обратно – 150 руб. (Весной и осенью скидка – 5%!).
Смена номерных знаков без внимания милиции – за отдельную плату.
Дозаправка/перекраска гужевого транспорта.
Из автомобиля вышел хорошо одетый человек. Не из местных, определил опытным глазом хозяин автосервиса.
Человек глянул по сторонам и подошел к хозяину. Хозяин оглядел его с головы до ног и спросил:
- Чего желаете?
- Мне бы вот машину починить…
- Понятненько. Сами вы не из местных, приехали полюбоваться – хе-хе – девственной культурой провинциального города, а тачка – хе-хе – возьми и заглохни! Я прав?
- Да, я …
- За работу возьму сто рубликов, а за «просто посмотреть» – хе-хе – пятьдесят.
- Мне вот еще что. Мне бы хотелось купить эту машину, - приезжий показал фотографию черного запорожца – А какой у нее пробег, не знаю, да и хозяин не говорит. Может, у вас чинились?
- Чинились – хе-хе – кто только у нас не чинится! А вот с хозяином вы зря так поступаете. Это – хе-хе – большой человек.
- Кто он?
- Мы – хе-хе – люди маленькие, свое дело знаем. Сказали нам молчать, вот – хе-хе – и молчим.
Приезжий порылся в карманах и извлек оттуда пятисотенную купюру. Хозяин снова нервно хихикнул и сказал:
- А вы обещаете, что не скажете ему, кто его – хе-хе – сдал?
- Обещаю.
- Это – хе-хе – местный мафиозный дон. Он всю округу в страхе держит. Все магазинчики – хе-хе – доит.
- А где он обитает?
- Этого – хе-хе – сказать не могу. Потому как сам не знаю.
Иногородний снова запустил руку в карман. Перспектива стать обладателем тысячи рублей сказалась на хозяине автосервиса не в его пользу.
- А точно меня – хе-хе – не сдадите? Ну ладно. Где Парковый проезд, знаете? Ну вот, там направо улочка, в ней большое окно и дверь рядом. Вам – хе-хе – туда.

Водитель резко свернул с Паркового проезда и остановился у невзрачной дверцы у огромного окна, выделявшегося огромным пятном на фоне стены с потрескавшейся светло-красной штукатуркой. Спилсон вышел из машины и подошел к двери. Радушный хозяин сам открыл ее перед гостем.
- Вы по поводу объявления, да? – спросил он у Спилсона, показывая на небольшую бумажку, наклеенную на окно. На ней было написано: «Мафиозной организации требуется специалист по укладке цемента с опытом работы в тазиках».
- Не вы ли случайно будете хозяином этого автомобиля? – Сыщик показал фото запорожца.
- Пацаны! – истошно заорал дон мафии – Легавый!
Раздались выстрелы, стекло в огромном окне разбилось, инспектор кое-как нырнул за «москвич». Шоферу, кажется, повезло меньше. Было слышно, как его вытащили из машины, пальбу и его ругань.
Внезапно выстрелы стихли. С обеих сторон машины к Спилсону подошли люди в одинаковых черных масках с прорезями для глаз, носа, рта, ушей, волос и тому подобных деталей внешности. Люди эти держали в руках крупнокалиберные пистолеты – видимо, «кольты» или «кобры». Один из них взял агента за шиворот и легко поставил на ноги.
Прогулочным шагом подошел дон мафии. Он подобрал с асфальта свою недокуренную сигару и сказал таким тоном, как будто минуту назад не было ни стрельбы, ни фотографии:
- Ты слишком много знаешь, легавый. Этого нельзя так оставлять.
Внезапно послышались сухие хлопки автоматных очередей. От асфальта отскакивали камни и искры. Пули оставляли на машине аккуратные дыры. Один из мафиози с руганью схватился за лодыжку.
Дон присел и начал отстреливаться. Пару раз автоматчик попадал так близко к нему, что он припадал к земле.
Между тем неизвестный стрелок успокоился. Крестный отец мафии шарил по карманам в поисках запасной обоймы. Тот, которому пробило лодыжку, с воплями катался по земле. Остальные в страхе скорчились за автомобилем.
Когда автоматчик подошел к машине, чтобы оглядеть своих жертв, Спилсон увидел, что это ни кто иной, как его водитель с «Калашниковым» наперевес.
Дон пугливо поднял лапки.
Минуту спустя все уже обедали в его забегаловке.
- Так говоришь, угнали машину-то? – Участливо спросил Спилсон.
Дон дрожащей рукой налил себе еще водки и залпом выпил, беспокойно косясь на спилсоновского водителя.
- Д-да… - Сквозь всхлипы выдавил он.
- А для чего вы ее так раскрасили?
- Т-так, для приколу. М-мы это, с парнями подумали, - раз вы сыщик, может, поможете нам ее найти, а? М-мы заплатим, чесслово!
Мафиози поглядели на него, а потом яростно закивали.
- Я делаю все, чтобы найти того, кто на ней ездит. Соответственно, я попутно ищу вашу машину.
- С-спасибо вам, д-добрый человек! М-может, вам помощь какая н-нужна? М-мои ребята всегда к вашим услугам!
Мафиози снова закивали.
- Я думаю, вы знаете мастерскую, где чинят краденые машины?
- О, да! Вас подбросить?
- Пожалуй. – Спилсон встал и направился к невзрачной дверце за барной стойкой. – Отвези машину обратно в гараж. – Сказал он своему водителю.

Серебристая «девятка» свернула с шоссе к небольшому одноэтажному домику. Из нее вышли три человека – Освальд, за ним дон мафии, назвавшийся не иначе как Михалыч, и его водитель.
Спилсон и Михалыч направились к двери в дом, хозяин уже спешил к ним на встречу.
- Емельян Михайлович, если бы вы только знали, как мы вам рады! – Пропел он.
- Ззздарова, Сан Саныч! – Ответил мафиозный дон. – Как делишки?
- Отлично! Я понимаю, вы ведь не просто так сюда заехали?
- Я вот о чем. Помнишь мою машинку?
Сан Саныч заметно побледнел.
- К-какую машинку?
- Ну такую, черненькую… да ты помнишь, ты ж сам на ее нитроз ставил!
- Т-ты, енто, на что намекаешь?
- А вот на что. В городе объявилась собака, которая не только людей ни за что ни про что валит, да еще и у меня, грозы всего района, тачку сперла!
- А-а я-то тут при чем?
- А при том, товарищ, - начал Освальд, - что чиниться этой кисе где-то надобно. А где чинят краденые машины? У Сан Саныча! Следовательно, Сан Саныч в курсе дела.
- Н-не факт! Д-да в любой мастерской в городе могут – ну, не за бесплатно, конечно – починить тачку, которая числится в угоне, и ничего не сказать мусорам!
- А вот Михалыч говорит обратное! Так ведь, Михалыч?
- Ну, я… - замялся дон.
В крохотные, негодные для мыслительных процессов, но все же мозги Спилсона закралось смутное сомнение. Он вспомнил, как хозяин автосервиса «Скрип педалей» с нервным смешком принял от него тысячу рублей.
- Поехали домой, Михалыч. Тут облом. Вообще везде у меня сегодня один большой облом.
На следующий день Спилсон заскочил в Следственный отдел милиции с целью повидаться с Иван Иванычем.
- Облом, говоришь… - рассеянно протянул Колбаса. – Облом… Ну ничего, я знаю человека, с которым тебе полезно бы познакомиться. Его зовут Василий. Василий Петрович Перемудрил.
- Простите, я не расслышал. Что сделал Василий Петрович?
- Зовут его так – Перемудрил. – Рассердился Иван Иванович. – Василий Петрович Перемудрил. Мастер дедукции. В молодости мы с ним соревновались в раскрываемости.
- Он что, тоже из милиции?
- Нет, из частников. – Колбаса презрительно фыркнул. – но тоже ничего себе сыщик.
- И где живет этот русский Шерлок Холмс?
- Водитель знает. Меня подождите, я сейчас на минутку заскочу к Апполон Кондратьичу, доклад оставить.
Под крики «Кондратьич, мать твою за ногу, проснись!» и звонкий грохот падающей печатной машинки Освальд спускался по лестнице, той, что с пионерами, в гараж.

Василий Петрович обитал в собственном загородном доме с небольшим вишневым садиком. Судя по идущей к нему дорожке, машины здесь бывали нечасто, однако водитель ловко объезжал метровой глубины лужи, грязь и тому подобные детали одного из двух великих наших национальных зол.
На звук мотора из-за забора послышалось кряхтение, и через секунду недовольный Василий Петрович вывалился из сортира.
- Ну, чего надо? – крикнул он. – А, Иван Иванович! Старый ты пень, сдвинулся–таки с места!
- Сдвинулся, как видишь! А ты, старый хрыч, снова в сортире застрял!
Петрович ответил репликой непечатного содержания. Водитель и Спилсон ржали во все горло, слушая это дружеское приветствие.
Наконец ветераны сыска решили, что любезностей уже хватит, и Василий Петрович пригласил всех в дом. Дом состоял из одной комнаты, обклеенной красными обоями с простеньким узорчиком. В углу стояло старое кресло, на которое уселся Колбаса. Напротив кресла находилась кухня – печка, на которой стояла кастрюлька с непонятной субстанцией зеленого цвета, маленький столик и кривоногий стул. Рядом с печкой висел умывальник советского происхождения. Остальную часть дома полагалось считать гостиной, хоть там и стояла продавленная кровать с панцирной сеткой. Всю стену над кроватью закрывал ковер, на котором была расположена коллекция огнестрельного оружия – единственные ценные вещи в этом домишке.
- Дай-ка угадаю. – Сказал Перемудрил. – Молодой сыщик, приехал в глушь, надеялся быстро все разгадать, а тут – облом?
- Один такой угадал уже. – Ответил уязвленный Спилсон. – Но, в общем, вы правы. Сейчас моя очередь угадывать. Так-так… ноги в пятой позиции, смотрите прямо мне в глаза, следовательно – вы частный сыщик, с большим опытом, не женат, здесь живете давно.
- Вы не сказали ничего правильного, кроме того, что сказал вам товарищ Колбаса. Я женат. Здесь поселился год тому назад. А ноги у меня в шестой позиции.
Колбаса в углу хихикнул.
- Вы могли бы посоветовать мне что-нибудь касательно этого происшествия? – попросил Освальд.
- Вы, я смотрю, совсем не в курсе, – начал Василий Петрович. – Этого человека, эту бабку с легкой руки вашего друга… - Колбаса снова хихикнул, - …окрестили Бобруйским Потрошителем, The Ripper From Bobruisk, по-вашему.
Касательно этого дела имеем: бабка с клюшкой-автоматом на черном автомобиле модели «ЗАЗ» убила мужчину и скрылась. Возможно, мы имеем дело с маскарадом, опять же и прыжок через четырехметровый забор.
Вы, инспектор, пошли неправильным путем – какой смысл искать преступника по горячим следам, если следы давно остыли? Надо было составить круг подозреваемых, выяснить алиби, установить мотивы, и тому подобное.
- Насчет круга подозреваемых все проще, чем вы думаете, Василий Петрович. – впервые за время беседы подал голос Иван Иванович. – Эксперты из райцентра выяснили, что за пули были в клюшке. Это пули для американской штурмовой винтовки CAR-15, как правило, снабжаемой подствольным гранатометом, оптическим и лазерным прицелом и магазином в 30 патронов (блин, еле заучил). Такую вещь у нас, в глуши, встретишь не часто.
- Стоит сгонять на телефонную станцию, проверить, кто звонил за границу за этот год. – Сказал Спилсон.
- Первая ваша здравая мысль! – Откликнулся Перемудрил.

Бобруйская телефонная станция располагалась неподалеку от гостиницы, в которой жил Освальд. Доехать до нее было делом минутным. Спилсон поднялся в офис и попросил распечатку звонков за границу.
- Та-а-ак, что мы имеем, - протянул он, спустившись и залезая в машину.
Буняков Федор Павлович 12 авг. 20** г. Аргентина
Достоевский Модест Петрович 02 сент. 20**г. Нигерия
Федоров Эммануил Ипполитович 05 сент. 20**г. Америка
Заблонских Филактий Корнеевич 11 сент. 20**г. Австралия
Романов Николай II Алексеевич 07 окт. 20**г. Азербайджан
Разин Степан Федотович 30 окт. 20**г. Ватикан
- Ну, кто здесь живет поближе? – Спросил Освальд.
- А Достоевский, Модест Петрович, он тут в двух шагах. – Ответил водитель.
Товарищ Достоевский, оказалось, живет в пятиэтажном доме на шестом этаже, то есть на чердаке. По сути дела, это был всеми уважаемый и подкармливаемый бомж на пенсии. У него был собственный телефон, соседский холодильник, старый телевизор и диван с помойки. На этом диване он и дрых, когда Спилсон поднялся к нему на чердак.
Модест Петрович с воплем «кровопийцы, мародеры!» вскочил и потянулся к бутылке самогону, благо их у него было в достатке. Он телефонной трубкой всковырнул металлическую пробку и напился из горла, а лишь потом заметил пришедших к нему людей.
- Опять черти зеленые! – еле внятно пробормотал тезка Мусоргского и однофамилец Достоевского. – Че за дрянь Петрович мне опять подсунул, а?
- Простите, мы только хотели спросить… - Начал Освальд, но бомж-пенсионер не дал ему договорить.
- Вчера уже спрашивали-и! – Всхлипывая, завыл он. – Я ска-казал, нику-уды не пойду!
- Это вы сейчас про что?
- Знамо про что! – снова завыл сквозь слезы бомж. – Рано мне еще поми-мирааать!
- Мы пришли не за вами…
Бомж прекратил реветь и вопить. Он вопросительно уставился на Спилсона.
- А за… за кем?
- Мы пришли спросить, зачем вы звонили в Нигерию.
- К-куды?
- В Нигерию…
- А енто хде?
- В Африке где-то.
- Ааа, в Них… Нихерию! Так бы сразу и сказали! Родственники тама у меня.
- В Нигерии?
- Да!..
- Родственники?
- Ну да, дядя мой.
- Таак.… А что вы делали… Иван Иваныч, помогайте, когда там произошло убийство?..
- Убивство? – спросил бомж. – Вы ска-азали «Убивство»?
- Да, а что…
- Я вам вот что скажу: месяц назад тоже было убивство.
- Ч-что? – у Колбасы глаза на лоб полезли. – Где?
- Тута, близко. Сам видел.
- Кто убил? Кого? – спросил Спилсон.
Модест Петрович только завыл и приложил руки к ушам. Разговорить его могла только бутылка самогона, и поэтому Освальд взял ее и треснул бомжа по башке. Тезка Мусоргского завалился на бок, так и не убирая руки от ушей, и захрапел.
- Что он имел ввиду, говоря про убийство?.. – спросил Колбаса, обращаясь скорее к себе, чем к Спилсону.
- Ну, кто там следующий? – Спросил инспектор у водителя.
Почти у всех последующих подозреваемых оказалось алиби. Кроме одного.
- Кто такой Николай Алексеевич Романов? – Спросил Спилсон, когда в списке подозреваемых остался лишь один человек.
- О, ты его знаешь. Это хозяин автосервиса. Хозяин «Скрипа Педалей».
Эти слова отдались гулким эхом в пустой голове Спилсона.
- Идем брать. – Сказал он.

Ночью Спилсон и десяток мафиози под командованием Михалыча подкатили на грузовике. Бесшумно выгрузившись, мафия заняла периметр. Освальд и Михалыч подошли к двери. Дон мафии постучал.
За следующие несколько секунд случилось сразу несколько событий.
Из кустов, обрамлявших подъезд к автосервису, прямо на доблестных мафиози выскочили спецназовцы. Между инспектором и Михалычем упал небольшой блестящий цилиндрик. Через секунду цилиндрик с оглушительным звоном взорвался, и все вокруг окутал свет.
Спилсон очнулся. Перед ним было пятно света в конце длинного темного тоннеля. Сильно болели затылок и спина.
«На том свете вроде бы нет боли» - вяло подумал Спилсон. Думать было лень и больно.
Пятно света начало приобретать очертания, вскоре оказалось, что сыщик лежит на дне колодца и смотрит на фонарь.
В ушах еще стоял противный звон от светозвуковой гранаты, но сквозь него было слышно, что наверху идет перестрелка. Потом послышался звук мотора и крик «Вон еще один едет, тварь, я ему сейчас!..». Что было бы «сейчас», никто не узнал, потому что раздался глухой звук удара и звук падения тела на асфальт.
К колодцу приближались чьи-то шаги. Вскоре в свете фонаря показалась чья-то голова, но разобрать, чья она, Спилсон не смог.
- Вылезайте, босс, – сказал кто-то сверху, – этих гадов больше не осталось.
Инспектор осторожно последовал совету голоса. Когда он вылез, оказалось, что и голова, и голос принадлежат его водителю.
Картина, представшая взору Освальда, его не обрадовала. Спецназовцы и мафиози, с огнестрельными ранениями, лежали вдоль кустарника в кровавых лужицах. Все вокруг было покрыто стреляными гильзами. Окно автосервиса было разбито, хозяин лежал на столе, лицом в тарелку. Михалыч, упавший одновременно со взрывом гранаты, еще подавал признаки жизни.
- Он… в… гараже… - прошептал дон мафии, и его рука со стуком упала в лужу крови.
Спилсон бросился в гараж, но сразу же шарахнулся в сторону – оттуда вылетел черный «запорожец».

По шоссе, обгоняя спортивные иномарки, с бешеной скоростью ехали две машины – черный «запорожец» и белый «москвич». Водитель Спилсона, оказывается, умел водить нестандартные автомобили, в том числе и «москвичи» с нитрозом. Машина все набирала скорость – 160, 170, 180 километров в час, черный силуэт все приближался.
Внезапно из-за поворота вылетела фура, «запорожец» шарахнулся в сторону, снес заграждение, но все же вырулил на дорогу, «москвич» же пролетел в миллиметрах от бешено сигналящего грузовика. Теперь расстояние между преследователями и преступником намного сократилось.
Из бокового окна «запорожца» показалась рука, сжимавшая старый револьвер. Звук от выстрела не был слышен, но Спилсон увидел всполох огня. В эту же секунду на лобовом стекле «москвича» появилась дыра от пули с узором из трещин. Еще два раза мелькнул огненный всполох, еще две дыры образовались на лобовом стекле. На последнем выстреле голова водителя странно дернулась и упала на руль между его рук. Из пробитого пулей затылка текла кровь. «Москвич», сигналя, продолжал гнать по прямой. Машины разъезжались с его пути.
Скорость все возрастала – нога водителя еще лежала на педали газа.
Расстояние до черного «запорожца» сократилось настолько, что Освальд тоже решил проявить меткость. Он достал свой «Кольт-1911» и начал палить.
Примерно на третьем выстреле «запорожцу» пробило колесо, он дернулся в сторону, но вскоре выровнялся. Еще одна пуля снесла крышку бензобака, и бензин струей хлынул из него. Можно было уже не продолжать стрелять, но охваченный яростью инспектор сажал в автомобиль пулю за пулей.
Последний выстрел пришелся по прикрепленному сзади баллону с нитрозом. Нешуточный взрыв разнес «запорожец» в клочья, над эпицентром завис ядерный «гриб» в миниатюре – всего то двести метров огня и дыма.
Обломки «запорожца» в секунду разлетелись по сторонам. Мелочь вроде болтов, гаек и покукоженного амортизатора застряла в лобовом стекле «москвича», а вот самый большой кусок – остатки двигателя и трансмиссии – шлепнулись прямо на крышу многострадальному представителю советского автопрома.

- Чудом вытащили, дарагой, да! А я про теща тебе рассказываль? Вах, ти послюшай рассказ про мой теща! Однажды этот злой жэнщина пришель в мой дом и сказаль: «Теперь я буду здэсь жить»! Нэт, дарагой, ты подумай, как я мог жить с этот злой женщина, да?! Я сказаль ей: «Послющай, дарагой злой жэнщина, у меня уже есть жена! Тебе нельзя жить в этом доме!» И тогда злой теща мне говорит: «Ну и нахал же ти, Аваз! Это я пришель, мать твоей жена, да!» Вах, какой у меня теща, да?! О, дарагой, ти уже пришель в себя? Я тебе тут не памишаль? Просто мне некаму рассказывать истории моя жизнь! У бедный Аваз так мало друзей, да!
Спилсон с трудом поднял руки и открыл ими глаза. Он увидел грузина в докторском халате, сидящего на кресле неподалеку от его кровати. Очевидно, все время, пока Освальд провалялся в больнице, грузин втирал ему истории про свою жизнь, так как лежащий без сознания инспектор полиции – очень благодарный слушатель. «Интересно, сколько же я здесь лежу?» - подумал Спилсон.
- Эй, уважаемый!.. – обратился он к грузину, однако Аваз не дал ему договорить:
- Злой человек, зачэм ти обижаешь бедный Аваз? Зачем гаваришь «уважаемый»? Не гавари «уважаемый», гавари «дарагой»!
- Послушай, дарагой, сколько я здесь лежу уже?
- Сколько ти здэсь лежишь? Дарагой, зачем заморачиваешься глюпый вопрос?! Я вот сижу здэсь, и ни разу не подумаль, сколько я здэсь сижу! Вах, дарагой, ти послюшай лучше историю про Гиви!
- Про какого Гиви?
- Как про какого Гиви? Ты не знаешь Гиви? Я думаль, весь город знает Гиви! Ну, Гиви, Гиви, друг мой, да!
Спилсон решительно поднялся с койки, которая натужено скрипнула и развалилась, сорвал с себя капельницу и быстрым шагом вышел в коридор.
- Послюшай, дарагой, тебе еще нельзя ходить, да! – крикнул ему в след Аваз.
Освальд уже прошествовал весь коридор, когда обнаружил, что он в белом халате и тапочках того же цвета.
Завернув за угол, он нашел вешалку для шапок и халатов, а на ней потертую кожаную куртку и шлем космонавта с надписью «БОБРУЙСК – Космос 1967». Он одел и куртку, и шлем, а вешалку взял с собой, как оружие.
Инспектор спустился по лестнице, прошел сравнительно небольшой холл с большим плакатом «Пациентам воспрещается…», и остановился перед запертой дверью. Дверь была сделана зачем-то из пуленепробиваемого стекла, но вешалкой она пробивалась отлично, что Спилсон и доказал.
Прохожие в ужасе разбежались, решив, что это Терминатор, а тем временем Освальд, ловко орудуя вешалкой, взломал замок у стоявшего неподалеку «Москвича». Оглянувшись на фасад больницы, он увидел рядом с разбитой дверью небольшую табличку «Бобруйская психбольница. Учреждена въ 1885 году их высокой волею императоромъ-самодержцемъ всея Руси Николаемъ Вторымъ».
Спилсон дал по газам. Через два с половиной часа он уже был на даче у Василия Петровича Перемудрила.
Хозяина дома не было. Дверь домика легко открылась от прикосновения инспектора.
Внутреннее убранство дома почти не изменилось с тех пор, как Спилсон был здесь в первый раз. Слой пыли покрывал и кровать, и кривоногий стол, и кресло в углу, и печку, на которой все еще стояла кастрюлька с зеленоватой жидкостью. Постель не была заправлена. На ней жалобно гудела телефонная трубка, снятая с доисторического аппарата.
Освальд подошел к коллекции оружия, висевшей на стене. Каждый вид огнестрельного оружия в ней сопровождался висящим под ним ярлычком. В коллекции были два пустых места – одно в ряду с револьверами, а другое – с автоматами. Ярлычки под ними гласили «Smith&Wesson Magnum образца 1927-го года, самовзводный, калибр 44, барабан 6 патронов» и «CAR-15/M203 образца 1990-х годов, полуоптика, автомат, полуавтомат, гранатомет, магазин 30 патронов/6 гранат».
Спилсону это вообще ничего не сказало, но он решил, что подсказка должна скрываться где-то здесь. Чтобы заставить свои мозги думать, он подошел к фанерной стенке и начал биться об нее головой, благо на башке у него был шлем. Фанера вскорости раскололась, а в мозгу Спилсона произошел переворот.

Святая Инкассация,
Или
«Орудия пыток руками не трогать»
Darling Mr. Oswald Spilson!
Excuse me for my last joke. It was fun, but, if you dislike this incident, I’ll tear down every one of press issues, what keep in mind this fucking funny story .Unfortunately, the Bobruisk‘s life isn’t very <Как по-вашему «тихая», я забыл…>, and I be obliged to wrote to you, because your assist is <а как «незаменима»?> now.
Your companion
Mr. Kolbasa .